История синагоги

Первые годы синагоги мы знаем прежде всего по воспоминаниям и записям Шмуэля Зильберфарба, старожила общины, выросшего рядом с ней. Так сохранилась эта история — с середины пятидесятых, какой её видел мальчишка из квартала.

Первой синагогой был деревянный барак за типографией Сомеха, в сердце квартала Махане-Йегуда, который тогда называли «немецким»: до Второй мировой здесь жили немцы, с её началом бежавшие в Германию. На их месте поселились еврейские семьи — в большинстве пережившие Катастрофу и приехавшие в Израиль после войны. Долгие годы здесь собирался полный ашкеназский миньян, а открыта синагога была в основном по субботам и праздникам.

Дом держался на габаях. Во времена барака это были извозчик Михл Боберман и Моше Голдблат, чья семья держала пекарню бейгеле; после них — Цви Ледерман, чей сын трубил в шофар, Батья Зильберфарб, мама Шмуэля, и казначей Йона Филин.

В 1963-м или 1964-м барак сгорел — свитки Торы в последний момент спас Михл Боберман. При содействии вице-мэра Мармельштейна община получила класс в старой школе «Нецах» на улице Ари ха-Кадош — первой из синагог, что там разместились.

А затем, по просьбе Батьи, Мармельштейн передал общине участок старого детского сада — в обмен на участок, где стояла сгоревшая синагога и где построили новый сад. На этом месте синагога стоит по сей день. Габаями в те дни были Исраэль Штрозер, Батья и Моше Акерман.

При них прошёл большой ремонт — со Шмуэлем Горовицем и Йехезкелем Розенблюмом, зятем Михла: надстроили этаж эзрат нашим, добавили санузлы и кухоньку. Большую часть денег снова помог собрать Мармельштейн, вице-мэр от партии МАФДАЛ. Годы спустя он расспрашивал о синагоге и сказал Шмуэлю: «Я знал, что вы не голосуете за МАФДАЛ, но евреям нужна синагога».

В семидесятые из России, через Кфар-Хабад, приехали рав Моше Зайчик — ещё в России он учился вместе с Хазон Ишем — и Моше Акерман. Они умели молиться, знали идишкайт и очень укрепили синагогу: рав Зайчик вёл уроки и был здесь высшим авторитетом, хотя равом себя никогда не называл, а Акерман многие годы вёл синагогу — и удостоился доброй старости.

Со временем гизбаром стал Шайке Авидан — тот самый сосед с улицы Нахман-ми-Бреслав, которого Батья звала достроить субботний миньян, — вместе с Йоавом и Ашером, ведущими синагогу уже многие годы.

А рав Исраэль Шараби десятилетиями вёл урок Гемары каждый понедельник — Брахот, Санхедрин и другие трактаты — и даже заболев, присылал себе замену. На праздники приглашали хазанов; однажды отец Шмуэля попросил рава Шломо Миллера вести молитву. Моше Кимельман много лет читал Тору.

И над всем этим — дух места: здесь никогда никого не отвергали, и не было ссор. Каждого, кто переступал порог, принимали с любовью и уважением. «Все жили в братстве и единстве».

По материалам интервью и записей Шмуэля Зильберфарба, август 2026 года; даты и имена — какими их сохранила память.